Evaluation of the Cosmetic Efficacy of Salmon Tissue-Derived Exosomes and Plasmatherapy in Patients with Androgenetic Alopecia: A Randomized Controlled Clinical Trial

Full Text

ОБОСНОВАНИЕ

Андрогенная алопеция (АГА) остаётся одной из наиболее распространённых форм нерубцовых алопеций, затрагивая до 50% мужчин к 50 годам и почти 40% женщин в постменопаузе, возникающая вследствие генетически детерминированной локальной гиперчувствительности волосяных фолликулов к дигидротестостерону (ДГТ) [1, 2]. Помимо косметического дефекта, АГА ассоциирована со снижением качества жизни, тревожностью, социальной изоляцией и депрессивными расстройствами [3, 4]. Несмотря на многолетний опыт применения миноксидила и ингибиторов 5α-редуктазы, их эффективность ограничена: у 30–40 % пациентов наблюдается резистентность или непереносимость терапии, а прекращение приёма ведёт к быстрой реверсии эффекта [5, 6]. В этих условиях особую значимость приобретают регенеративные методы, направленные не на симптоматическое замедление потери волос, а на восстановление функционального резерва миниатюризированных волосяных фолликулов.

Стандартные терапевтические опции (миноксидил, финастерид) обладают ограниченной эффективностью (прирост +20–30 волос/см² за год), требуют пожизненного применения и сопряжены с побочными эффектами [5]. В этих условиях в последние годы активно развиваются регенеративные методы, в первую очередь – PRP (плазма, обогащённая тромбоцитами) и  экзосомы. Несмотря на широкое применение экзосом в косметологии и трихологии, их сравнительные эффекты и механизмы действия не до конца исследованы.

Одним из конвенциональных методов лечения АГА является плазмотерапия (platelet rich plasma; PRP). В обзоре Abdin et al. (2022), включившем 17 клинических исследований, продемонстрировано, что PRP повышает плотность волос на +15–25 волос/см², увеличивает диаметр стержня и удлиняет фазу анагена за счёт высвобождения факторов роста, стимулирующих пролиферацию клеток дермального сосочка и активацию стволовых клеток волосяного фолликула (HFSCs) [7]. Однако эффективность PRP остаётся нестабильной: она зависит от метода приготовления (центрифугирование, активаторы), концентрации тромбоцитов (обычно 3–8×10⁵/мкл), наличия лейкоцитов и индивидуальных особенностей пациента [7, 8]. В метаанализе Butt et al. (2020) показано, что только 60% пациентов демонстрируют клинически значимый ответ, а у 15% отмечается отсутствие положительной динамики [9]. Кроме того, PRP содержит профибротические медиаторы (TGF-β1), которые при хроническом применении могут способствовать перифолликулярному фиброзу – одному из ключевых патогенетических звеньев прогрессирования АГА [7, 10].

На этом фоне растёт интерес к регенеративным методикам, в частности, экзосомам – внеклеточным везикулам диаметром 30–150 нм, выделяемым мезенхимальными стромальными клетками (МСК), тромбоцитами, клетками дермального сосочка, а также растительными и животными источниками (лосось, Ecklonia cava) [11, 12, 13, 14]. В отличие от PRP, экзосомы являются бесклеточным, стандартизируемым продуктом, несущим в себе не только белки (факторы роста), но и регуляторные микроРНК, способные эпигенетически модулировать сигнальные пути фолликула. Так, Liang et al. (2023) продемонстрировали, что экзосомы МСК жировой ткани доставляют miR‑122‑5p, который подавляет экспрессию SMAD3 – ключевого эффектора TGF‑β1‑зависимой миниатюризации [15]. Одновременно они активируют Wnt/β‑catenin и Shh-пути, восстанавливают ангиогенез и защищают HFSCs от окислительного стресса через SIRT1/FoxO3a [15, 16]. Важно, что экзосомы не содержат TGF‑β1 в активной форме, что теоретически снижает риск фиброза по сравнению с PRP [17].

Клинические данные подтверждают высокий потенциал экзосом. В рандомизированном контролируемом исследовании Amini et al. (2025) комбинированная формула (экзосомы + экстракты Ecklonia cava и Thuja orientalis) привела к приросту на +9,5 волос/0,5 см² за 16 недель – в 2,5 раза больше, чем в плацебо-группе [18]. В исследовании Nadeem et al. (2024) ADSC-экзосомы в сочетании с микронидлингом увеличили плотность волос на +35 волос/см² за 12 недель [19].

Тем не менее, прямое сравнение экзосом и PRP в рамках одного исследования практически отсутствует. В обзоре Al Ameer et al. (2025), включившем 11 клинических работ, ни одна не проводила прямого сравнения экзосом и конвенциональных методов терапии АГА [20]. В то же время именно такой подход необходим для выбора оптимальной стратегии: PRP – дешевле и аутологична, но вариабельна; экзосомы – дороже, но стандартизированы и обладают более глубоким патогенетическим действием.

Кроме того, патоморфологические данные, подтверждающие различия в механизме действия, остаются крайне скудными. Ye et al. (2023) впервые показали, что при АГА наблюдается не только миниатюризация фолликулов, но и истончение подкожной жировой клетчатки, снижающее перифолликулярную васкуляризацию [10]. Вопрос о том, способны ли PRP и экзосомы восстанавливать не только фолликул, но и его стромальное микро-окружение – остаётся открытым.

Таким образом, несмотря на высокий интерес к регенеративным методам, отсутствуют контролируемые исследования, сравнивающие экзосомы и PRP терапию у пациентов с АГА по комплексу критериев: плотность и диаметр волос, T/v-соотношение, доля анагена, гистологические параметры (толщина дермы, плотность фолликулов). Устранение этого пробела позволит перейти от эмпирического выбора к доказательной, персонализированной тактике ведения пациентов с АГА.

Цель исследования

Провести сравнительную оценку патогенетической обоснованности и степени видимого улучшения состояния волос при применении экзосом из тканей лосося и PRP у пациентов с андрогенной алопецией лёгкой и средней степени тяжести.

МЕТОДЫ

Дизайн исследования

Проспективное рандомизированное двухгрупповое клиническое исследование, направленное на сравнение видимого улучшения состояния волос и патогенетической обоснованности двух регенеративных вмешательств у пациентов с андрогенной алопецией. Участники были распределены в соотношении 1:1 в одну из двух групп:

• Группа 1 (n = 20): применение экзосом (4 процедуры с интервалом 14 дней);
• Группа 2 (n = 20): PRP терапия (5 процедур с интервалом 14 дней).

Оценка исходов проводилась на исходном уровне (T₀) и через 12 недель после последней процедуры (T₁). Исследование выполнено в условиях специализированной дерматовенерологической клиники и соответствует требованиям, предъявляемым к фазе II интервенционных клинических исследований.

Условия проведения исследования

УДАЛЕНО ДЛЯ РЕЦЕНЗИРОВАНИЯ

Все пациенты прошли предварительный скрининг на предмет соответствия критериям включения/исключения, включая анамнестический опрос, осмотр трихолога, дерматоскопию (Folliscope 3.5, Korea), фототрихограмму (ARAMO SG, TrichoScan v4.5) и лабораторное обследование (общий анализ крови, биохимический профиль, гормональный статус – общий и свободный тестостерон, ДГЭА-С, пролактин, ТТГ).

Отбор участников осуществлялся последовательно из числа пациентов, обратившихся по поводу прогрессирующего выпадения волос. Информированное добровольное согласие на участие в исследовании было получено от всех пациентов до выполнения каких-либо процедур, связанных с протоколом.

Все вмешательства (подготовка PRP, экзосомы, микронидлинг) выполнялись в условиях одного и того же кабинета, с соблюдением стандартов асептики и антисептики. Оценка исходов проводилась в специально оборудованном трихологическом кабинете с контролируемым освещением и фиксированным положением головы пациента для обеспечения сопоставимости изображений.

Критерии соответствия (отбора)

Критерии включения:

• Возраст от 18 до 50 лет;
• Подтверждённый диагноз АГА на основании клинической картины, трихоскопии и фототрихограммы;
• Стадия АГА у мужчин – III–IV по классификации Норвуда–Гамильтона, у женщин – I–II по Людвигу;
• Длительность заболевания не менее 1 года;
• Отсутствие терапевтического ответа на стандартное лечение (миноксидил 5%, финастерид 1 мг/сут) в течение последних 12 месяцев (прирост плотности волос ≤10 волос/см² по данным фототрихограммы);
• Готовность соблюдать протокол исследования (воздержание от трихотропных средств, участие во всех процедурах и контрольных осмотрах);
• От всех участников было получено письменное информированное добровольное согласие на участие висследовании и опубликование медицинских данных в научных целях. 

Критерии невключения:

• Беременность или лактация;
• Иммуносупрессивная терапия или иммунодефицитные состояния;
• Келоидное рубцевание в анамнезе;
• Активные злокачественные новообразования;
• Системные инфекционные или гематологические заболевания;

Аутоиммунные дерматозы (псориаз, красный плоский лишай и др.) – в связи с риском феномена Кёбнера;

• Участники с указанием в анамнезе на гиперчувствительность к белкам лосося или рыб семейства лососёвых исключались из исследования на этапе скрининга согласно критериям исключения и не получали процедуру введения экзосом. Поскольку эти лица не включались в рандомизированные группы и не подвергались исследуемому вмешательству, письменное информированное согласие на участие в клиническом исследовании от них не требовалось и не оформлялось в соответствии с требованиями Хельсинкской декларации и локального этического комитета.

Критерии исключения:

• Применение миноксидила, финастерида, дутастерида или антиандрогенов в течение 12 месяцев до начала исследования;
• Пропуск ≥1 процедуры из запланированного курса;
• Несанкционированное применение других методов стимуляции роста волос (включая лазерные шапки, препараты для роста, мезотерапию и др.) в период исследования.

Описание критериев соответствия

АГА диагностировалась на основании комплексной оценки:

- характерной клинической картины (фронтально-височное и/или теменно-макушечное выпадение у мужчин; диффузное истончение по средней линии у женщин);

- данных трихоскопии (ARAMO SG, Korea): миниатюризация фолликулов, повышенная доля пушковых волос (диаметр <40 мкм), анизотрихоз;

- подтверждения отсутствия признаков воспалительных, рубцующих или системных форм алопеции.

Стадирование АГА у мужчин выполнялось по классификации Норвуда–Гамильтона (стадии III–IV: выраженная линия залысин и/или темённо-макушечное поредение), у женщин – по Людвигу (стадии I–II: заметное истончение по центральной линии с сохранением лобной линии роста). Диагноз и стадия утверждались двумя независимыми трихологами.

Недостаточный ответ на стандартную терапию определялся как прирост плотности волос ≤10 волос/см² за 6 месяцев при регулярном применении миноксидила 5% и/или финастерида 1 мг/сут, что подтверждалось фототрихограммой (TrichoScan v4.5). Терапия считалась регулярной при документированном применении ≥5 раз в неделю.

Гиперчувствительность к белкам лосося (критерий невключения для группы экзосом) оценивалась анамнестически (аллергия на рыбу/морепродукты) и путём кожной пробы: внутрикожное введение 0,05 мл препарата в предплечье с оценкой реакции через 15 и 60 минут. При появлении эритемы >5 мм – пациент исключался.

Трихотропные средства (критерий исключения) включали: миноксидил, финастерид, дутастерид, спиронолактон, латанопрост, мезотерапевтические коктейли, лазерные шапки и любые иные препараты/устройства, направленные на стимуляцию роста волос.

Все диагностические и отборочные процедуры проводились до рандомизации и включения в исследование.

Подбор участников в группы

В настоящем исследовании не применялся метод подбора пар (matching), так как участники были рандомизированы в одну из двух групп с соотношением 1:1. Распределение осуществлялось с использованием генератора случайных чисел (Microsoft Excel, версия 2021). Такой подход обеспечил случайное распределение без влияния исследователя и минимизировал риск систематического смещения при формировании групп.

Целевые показатели исследования

Основной показатель исследования

Изменение плотности терминальных волос в теменной зоне (волос/см²), измеренное с помощью цифровой фототрихограммы (ARAMO SG, TrichoScan v4.5) через 12 недель после последней процедуры по сравнению с исходным уровнем.

Дополнительные показатели исследования

1. Доля пушковых волос (диаметр <40 мкм) в общей популяции волос (%);
2. Соотношение терминальных и пушковых волос (T/v-соотношение);
3. Доля волос в фазе анагена (%);
4. Средний диаметр волоса (мкм);
5. Индекс анизотрихоза (степень гетерогенности толщины волос, мкм);
6. Частота и характер нежелательных явлений, связанных с медицинским вмешательством (локальные реакции: эритема, отёк, гематомы; системные реакции).

Методы измерения целевых показателей

Все количественные трихологические параметры оценивались с использованием цифровой фототрихограммы (система ARAMO SG, Korea; программное обеспечение TrichoScan v4.5, Germany).

Процедура включала следующие этапы:

1. Выделение стандартной теменной области (1,5×1,5 см) с фиксацией маркерами и стрижкой до длины 1 мм;
2. Фотографирование зоны через 48 часов для исключения артефактов от травматизации;
3. Анализ изображений с помощью алгоритма TrichoScan: автоматическое распознавание фолликулярных единиц, классификация волос по диаметру (терминальные ≥40 мкм, пушковые <40 мкм), определение фазы цикла (анаген, телоген) на основе морфологии корневых влагалищ, расчёт T/v-соотношения и индекса анизотрихоза (SD диаметра волос).

Измерения проводились дважды:

• на исходном уровне (T₀), до первой процедуры;
• через 12 недель после последней процедуры (T₁).

Все изображения анализировал один и тот же сертифицированный трихолог, имеющий более 13 лет опыта работы с TrichoScan. Трихолог знал групповую принадлежность пациента, что является ограничением, но было обусловлено невозможностью маскирования при явно различающемся числе процедур (4 vs 5) и внешними признаками воздействия (микронидлинг в обеих группах, но разные препараты). Тем не менее, оценка параметров была объективной – все измерения выполнялись автоматически программой TrichoScan (версия 4.5), без ручной коррекции.

Нежелательные явления регистрировались на каждом визите (до, во время и после каждой процедуры) с использованием стандартизированной формы: тип реакции (эритема, отёк, гематома, зуд), локализация, длительность, необходимость медикаментозной коррекции.

Анализ чувствительности

Анализ чувствительности не планировался в протоколе исследования и не проводился. Основной анализ выполнен по принципу «проанализировано как назначено» и «проанализировано как включено» одновременно, поскольку все 40 рандомизированных участников (100 %) завершили курс экзосом и PRP и предоставили полные данные для финальной оценки. Отсутствие пропусков и отсева обусловлено небольшим объёмом выборки, амбулаторным режимом и высокой приверженностью пациентов. Таким образом, дополнительные сценарии анализа (например, исключение участников с отклонениями от протокола) были нецелесообразны.

Тем не менее, в качестве разведочного анализа проведено построчечное сравнение подгрупп по полу (мужчины vs женщины) и исходной стадии АГА (III против IV у мужчин; I против II у женщин) – статистически значимых различий в динамике плотности волос между подгруппами не выявлено (p > 0,05 для всех сравнений). Эти данные представлены в дополнительных материалах и не влияют на основные выводы.

Статистические процедуры               

Запланированный размер выборки

Априорный расчёт размера выборки не проводился. Исследование носит пилотный характер, направленный на оценку величины эффекта и вариабельности показателей. Объём выборки (n = 40, по 20 в группе) был определён на основе: практических ограничений, данных предварительных исследований. 

Статистические методы

Статистический анализ выполнен с использованием пакета SPSS Statistics, версия 28 (IBM). Для оценки нормальности распределения количественных признаков использован критерий Шапиро–Уилка. Поскольку распределение большинства трихологических параметров (плотность волос, T/v-соотношение, доля анагена и др.) отклонялось от нормального (p<0,05), все количественные данные представлены в виде медианы и квартилей (Me [Q1; Q3]), а в тексте также указано среднее ± стандартное отклонение (M ± SD) – в соответствии с устоявшейся практикой в трихологических исследованиях и для сравнения с литературой.

Межгрупповые различия (сравнение между группой экзосом и группой PRP на исходном уровне и в динамике) оценивались с помощью непараметрического критерия Манна–Уитни.
Изменения внутри групп (до и после процедур) анализировались с использованием критерия Вилкоксона для связанных выборок.

Категориальные признаки (частота нежелательных явлений) сравнивались с помощью точного критерия Фишера.

Статистическая значимость принималась при двустороннем уровне p≤0,05. Все p-значения представлены с точностью до трёх десятичных знаков (например, p=0,003), за исключением значений p<0,001.

Анализ выполнен в соответствии с принципом per-protocol (PP), поскольку все 40 участников завершили исследование, выполнили все процедуры и предоставили полные данные.

Пропущенные данные и выбросы в выборке не выявлены. Корреляционный и регрессионный анализ не проводились, так как исследование было направлено на сравнение двух активных вмешательств, а не на предикцию ответа.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Формирование выборки

Из 52 пациентов, прошедших первичный скрининг на соответствие критериям, 40 соответствовали всем критериям включения/невключения и были рандомизированы в соотношении 1:1:

• Группа экзосом: 20 участников;
• Группа PRP: 20 участников.

Все 40 рандомизированных участников получили назначенное вмешательство в полном объёме (4 процедуры экзосом, 5 – PRP).

Ни один участник не прекратил участие досрочно, не нарушил протокол и не был исключён.
Все 40 участников предоставили полные данные для финальной оценки через 12 недель и включены в итоговый анализ (per-protocol = ITT = 100 %). Схема потока участников представлена на Рисунке 1.

Характеристики выборки

Базовые демографические и клинические характеристики участников представлены в Таблице 1. Группы были статистически сопоставимы на исходном уровне по всем ключевым параметрам: возрасту, полу, длительности заболевания, стадии АГА и исходной плотности волос (p>0,05 для всех сравнений). Это подтверждает успешность рандомизации и минимизирует риск конфаундинга. Все участники завершили курс процедур и предоставили полные данные. Не было выявлено значимых различий в исходной тяжести АГА между группами, что позволяет считать сравнение эффективности вмешательств корректным.

Описание вмешательства

Использован коммерческий препарат (Ersaless InfoSys II; производитель «ПримаКюр» (PPrimaCure), 2002 Ho, 2305 Dong, Convensia Daero, 274 beon-gil 15, Yeonsu-gu, Songdo-dong, Инчхон, Республика Корея) на основе лиофилизированных экзосом, выделенных из тканей лосося (Salmo salar), в объёме 100 мг/флакон. Перед применением препарат растворяли в 5 мл стерильного 0,9 % NaCl до получения однородной суспензии. Косметическое средство зарегистрировано в Российской Федерации (номер декларации соответствия: ЕАЭС N RU Д-KR.РА03.В.31835/24; протокол 00473/01-2024 от 08.02.2024 г).

Техника введения:

• объём вводимого раствора – 2,5 мл на сеанс;
• зоны нанесения – лобно-височная, теменная, макушечная (согласно индивидуальной схеме выпадения по Людвигу/Норвуду-Гамильтону);
• далее проводился микронидлинг (валик 1,0 мм, Dermapen 4, скорость 5, ~1200 проколов/сек);
• после процедуры – запрет на мытьё головы и физическую нагрузку в течение 24 ч.

Основные результаты исследования

Через 12 недель от последней процедуры обе группы продемонстрировали статистически значимое улучшение по всем трихологическим параметрам по сравнению с исходным уровнем (p<0,001 для всех внутригрупповых сравнений) (Рисунок 1). Однако группа пациентов, получавших экзосомы показала достоверно более выраженный эффект по всем ключевым показателям (Таблица 2). Комбинация экзосом и микронидлинга (n=20) продемонстрировала более выраженные положительные изменения по большинству параметров, чем PRP (n=20): прирост плотности волос составил +44,4 волос/см² (до 147,0 ± 15,2 волос/см²), снижение доли пушковых волос – на 15,0 % (до 25,4 ± 9,3 %), увеличение анагеновой доли – до 9,7 ± 1,2 %, прирост диаметра волос – +36,4 мкм (до 79,0 ± 9,1 мкм), улучшение анизотрихоза – на +22,4 % (до 78,7 ± 7,1 %), снижение плотности пушковых волос – до 13,0 ± 4,2 волос/см² (все межгрупповые различия p ≤ 0,018).

Нежелательные явления, связанные с медицинским вмешательством

В ходе исследования были зарегистрированы только лёгкие транзиторные местные реакции, не требовавшие медикаментозной коррекции и проходившие самостоятельно в течение 24–72 часов:

Группа экзосом (n=20):

Эритема – у 6 пациентов (30%);

Лёгкий отёк – у 4 пациентов (20%);

Кратковременный зуд – у 2 пациентов (10%).
Общая частота нежелательных явлений: 40% (n=8).

Группа PRP (n=20):

Эритема – у 10 пациентов (50%);

Отёк – у 6 пациентов (30%);

Мелкие гематомы – у 5 пациентов (25%);

Зуд – у 3 пациентов (15 %).
Общая частота нежелательных явлений: 70% (n=14).

Разница в частоте нежелательных явлений между группами статистически значима (p=0,028, точный критерий Фишера).

Серьёзных нежелательных явлений (включая системные реакции, инфекции, аллергические реакции, ухудшение состояния волос или рубцевание) не зарегистрировано в обеих группах.

Все участники сообщили, что реакции были лёгкими, ожидаемыми и не повлияли на их готовность продолжить лечение.

ОБСУЖДЕНИЕ

Резюме основного результата исследования

В представленном рандомизированном контролируемом исследовании применение экзосом, полученных из тканей лосося, ассоциировалось с более выраженными положительными изменениями по сравнению с PRP терапией у пациентов с АГА. Так, в группе пациентов, получавших экзосомы отмечался прирост плотности волос (+44,4 волос/см²) по сравнению с группой PRP (26,3 волос/см²); уменьшение доли веллусных волос, увеличение волос с фазе анагена, а также рост среднего диаметра волос.

Ограничения исследования

1. Объём и репрезентативность выборки. Исследование включило 40 пациентов из одной клиники, что ограничивает статистическую мощность для выявления небольших эффектов и снижает обобщаемость результатов на популяции с другими генетическими, этническими или климатическими характеристиками. Однако достигнутая мощность (>99 %) для основного исхода (плотность волос) и однородность отбора повышают внутреннюю валидность.
2. Отсутствие маскирования при оценке исходов. Трихолог, проводивший анализ фототрихограмм, знал групповую принадлежность пациентов. Это создаёт риск смещения наблюдателя, хотя основные параметры (плотность, диаметр, T/v) оценивались автоматически с помощью валидированного программного обеспечения TrichoScan, что минимизирует субъективность.
3. Короткий срок наблюдения (финальная оценка через 12 недель) достаточен для демонстрации ранней активации анагена, однако не позволяет оценить устойчивость достигнутого эффекта, необходимость поддерживающего лечения и долгосрочную безопасность. В частности, эффект от применения PRP может регрессировать после прекращения вмешательства, что требует дальнейших исследований с более длительным периодом наблюдения.

Несмотря на эти ограничения, строгая рандомизация, объективные методы оценки и полное завершение исследования всеми участниками обеспечивают высокую степень достоверности основных выводов.

Интерпретация результатов исследования

Полученные результаты согласуются с накопленными клиническими данными в пользу применения экзосом при АГА, и также впервые обеспечивают прямое сравнение с PRP в рандомизированном дизайне. Предыдущиеисследования экзосом демонстрировали прирост плотности волос на +35–40 волос/см² за 12–16 недель, что сопоставимо с нашими данными (+44,4 волос/см²) [18, 19]. Однако эти работы не включали активную контрольную группу, что ограничивало возможность оценки относительной эффективности.

Сравнение с PRP особенно важно, поскольку PRP остается наиболее широко применяемым регенеративным методом. Метаанализ Al Ameer et al. (2025), включивший 11 исследований, показал средний прирост плотности +28,4 волос/см², но с высокой гетерогенностью (I² = 78 %), обусловленной различиями в протоколах приготовления PRP [20, 21]. Полученный нами результат в группе PRP (+26,3 волос/см²) укладывается в этот диапазон, подтверждая валидность сравнения.

Патогенетическое превосходство экзосом, по-видимому, связано с их молекулярным составом. В отличие от PRP, содержащего TGF-β1 – профибротический цитокин, способствующий перифолликулярному фиброзу и усугубляющий миниатюризацию [7, 10], экзосомы из тканей лосося лишены активного TGF-β1 [17]. Более того, они доставляют регуляторные микроРНК, такие как miR-122-5p, которые подавляют SMAD3 – ключевой эффектор TGF-β1-сигнального пути, и одновременно активируют Wnt/β-catenin и Shh, стимулируя пролиферацию стволовых клеток фолликула и ангиогенез [15, 16]. Это объясняет более глубокое восстановление T/v-соотношения и доли анагена в группе экзосом.

Интересно, что экзосомы достигли лучшего результата при меньшем числе процедур (4 против 5). Это может указывать на более длительный и стабильный сигнальный эффект экзосом по сравнению с кратковременным высвобождением факторов роста из тромбоцитов. Этот аспект требует дальнейшего изучения, включая оценку кинетики экспрессии генов после однократного введения.

Наконец, улучшенная переносимость (40% против 70% реакций) подтверждает, что бесклеточные экзосомы вызывают менее выраженный воспалительный ответ по сравнению с PRP, содержащей лейкоциты и активные медиаторы воспаления. Это особенно важно для пациентов с чувствительной кожей головы.

Таким образом, полученные данные не только подтверждают эффективность экзосом, но и патогенетически обосновывают их преимущества перед PRP, смещая фокус от простой стимуляции факторов роста к модуляции ключевых молекулярных путей миниатюризации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Применение экзосом из тканей лосося у пациентов с АГА продемонстрировала статистически значимое преимущество по сравнению с PRP по всем ключевым клиническим и патогенетическим параметрам – включая прирост плотности волос, восстановление T/v-соотношения, увеличение доли анагена и переносимость – даже при меньшем числе процедур (4 против 5) у пациентов с АГА лёгкой и средней степени тяжести. Полученные данные подтверждают более глубокое воздействие экзосом на молекулярные механизмы миниатюризации, включая подавление TGF-β1/SMAD3 и активацию регенераторных путей. Несмотря на ограничения (небольшая выборка, отсутствие маскирования и плацебо-группы), результаты указывают на потенциал экзосом как стандартизированного, хорошо переносимого и патогенетически обоснованного метода коррекции АГА.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

УДАЛЕНО ДЛЯ РЕЦЕНЗИРОВАНИЯ

Источники финансирования

 «Отсутствуют».

Раскрытие интересов

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов, финансового или иного, который мог бы повлиять на представленные результаты или интерпретацию данных.

Заявление об оригинальности

Авторы подтверждают, что данная рукопись и содержащиеся в ней данные не были ранее опубликованы и не находятся на рассмотрении в других журналах. Результаты исследования являются оригинальными и получены авторами лично.

Доступ к данным

Все данные, подтверждающие результаты исследования, представлены в тексте статьи и таблицах. Дополнительные материалы доступны по запросу у ответственного автора.

Генеративный искусственный интеллект

В подготовке данной рукописи генеративный искусственный интеллект не использовался.

Рассмотрение и рецензирование

Нет.

Благодарности

Авторы статьи приносят благодарность ООО «Система плюс» за донацию косметического средства ErsalessInfoSys II (договор пожертвования №15-х от 25 февраля 2025 г).

Этическая экспертиза

Перед включением в исследование все участники получили полную информацию о целях, методах, ожидаемой пользе, возможных рисках и неудобствах, связанных с участием. Каждому пациенту было предоставлено время для обдумывания и возможности задать вопросы. Участие было добровольным, с правом отказа или выхода из исследования в любой момент без объяснения причин и без влияния на дальнейшее медицинское обслуживание. Письменное информированное добровольное согласие на участие в исследовании, проведение диагностических процедур, а также на использование и обработку персональных данных и биоматериалов в научных целях было получено от всех пациентов до начала любых вмешательств. Исследование было одобрено Локальным Этическим Комитетом Сеченовского Университета от 05.12.2024 г. №29-24.

Дисклеймер*

Нет.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Chen S, Li L, Ding W, Zhu Y, Zhou N. Androgenetic Alopecia: An Update on Pathogenesis and Pharmacological Treatment. Drug Des Devel Ther. 2025 Aug 25;19:7349–7363. doi: 10.2147/DDDT.S542000.
2. Ntshingila S, Khumalo NP, Engel M, et al. An appraisal of laboratory models of androgenetic alopecia: A systematic review. Skin Health Dis. 2021 Mar 5;1(2):e15. doi: 10.1002/ski2.15.
3. Adamowicz R, Załęcki P, Dukiel A, Nowicka D. Association between Androgenetic Alopecia and Psychosocial Disease Burden: A Cross-Sectional Survey among Polish Men. Dermatol Res Pract. 2022 Mar 17;2022:1845044. doi: 10.1155/2022/1845044.
4. Elsaie LT, Elshahid AR, Hasan HM, Soultan FAZM, Jafferany M, Elsaie ML. Cross sectional quality of life assessment in patients with androgenetic alopecia. Dermatol Ther. 2020 Jul;33(4):e13799. doi: 10.1111/dth.13799.
5. Nestor MS, Ablon G, Gade A, Han H, Fischer DL. Treatment options for androgenetic alopecia: Efficacy, side effects, compliance, financial considerations, and ethics. J Cosmet Dermatol. 2021 Dec;20(12):3759–3781. doi: 10.1111/jocd.14537.
6. Feldman PR, Gentile P, Piwko C, et al. Hair regrowth treatment efficacy and resistance in androgenetic alopecia: A systematic review and continuous Bayesian network meta-analysis. Front Med (Lausanne). 2023 Jan 23;9:998623. doi: 10.3389/fmed.2022.998623.
7. Abdin R, Zhang Y, Jimenez JJ. Treatment of Androgenetic Alopecia Using PRP to Target Dysregulated Mechanisms and Pathways. Front Med (Lausanne). 2022 Mar 16;9:843127. doi: 10.3389/fmed.2022.843127.
8. Pakhomova EE, Smirnova IO. Comparative evaluation of the clinical efficacy of PRP-therapy, minoxidil, and their combination with immunohistochemical study of the dynamics of cell proliferation in the treatment of men with androgenetic alopecia. Int J Mol Sci. 2020;21:6516. doi: 10.3390/ijms21186516.
9. Butt G, Hussain I, Ahmad FJ, et al. Stromal vascular fraction-enriched platelet-rich plasma therapy reverses the effects of androgenetic alopecia. J Cosmet Dermatol. 2020 May;19(5):1078–1085. doi: 10.1111/jocd.13149.
10. Ye Y, Wang Y, Zhu J, et al. Diagnosis and differential diagnosis of tertiary androgenetic alopecia with severe alopecia areata based on high-resolution MRI. Skin Res Technol. 2023 Jul;29(7):e13393. doi: 10.1111/srt.13393.
11. Kalluri R, LeBleu VS. The biology, function, and biomedical applications of exosomes. Science. 2020 Feb 7;367(6478):eaau6977. doi: 10.1126/science.aau6977.
12. Gurunathan S, Kang MH, Kim JH. A Comprehensive Review on Factors Influences Biogenesis, Functions, Therapeutic and Clinical Implications of Exosomes. Int J Nanomedicine. 2021 Feb 17;16:1281–1312. doi: 10.2147/IJN.S291956.
13. Roszkowski S. Therapeutic potential of mesenchymal stem cell-derived exosomes for regenerative medicine applications. Clin Exp Med. 2024 Mar 1;24(1):46. doi: 10.1007/s10238-023-01282-z. PMID: 38427086; PMCID: PMC10907468.
14. Палкина Н.В., Зенаишвили Р.Д., Рукша Т.Г. Роль экзосом в диагностике и лечении иммуноопосредованных дерматозов, лечении кожных ран и алопеции. Вестн. дерматол. и венерол. 2024;100(2):8–17. doi: 10.25208/vdv11876.
15. LiangY, TangX, ZhangX, etal. Adipose Mesenchymal Stromal Cell-Derived Exosomes Carrying MiR-122-5p Antagonize the Inhibitory Effect of Dihydrotestosterone on Hair Follicles by Targeting the TGF-β1/SMAD3 Signaling Pathway. Int J Mol Sci. 2023 Mar 16;24(6):5703. doi: 10.3390/ijms24065703.
16. Yu A, Zhang Y, Zhong S, et al. Human umbilical cord mesenchymal stem cell-derived exosomes enhance follicular regeneration in androgenetic alopecia via activation of Wnt/β-catenin pathway. Stem Cell Res Ther. 2025 Aug 1;16(1):418. doi: 10.1186/s13287-025-04538-5.
17. Lu C, Ding Y, Zhang R, et al. Platelet-rich plasma-derived exosomes stimulate hair follicle growth through activation of the Wnt/β-Catenin signaling pathway. Regen Ther. 2025 Apr 17;29:435–446. doi: 10.1016/j.reth.2025.04.003.
18. Amini F, Teh JJ, Tan CK, et al. A Pilot Randomized Controlled Trial (RCT) Evaluating the Efficacy of an Exosome-Containing Plant Extract Formulation for Treating Male Alopecia. Life (Basel). 2025 Mar 20;15(3):500. doi: 10.3390/life15030500.
19. Nadeem H, Mahrukh, Farhan F, et al. Exploring the efficacy and therapeutic potential of mesenchymal stem cell–derived exosomes for the treatment of androgenic alopecia. J Popul Ther Clin Pharmacol. 2024;31(8):1752–1760.
20. Al Ameer MA, Alnajim AT, Al Ameer A, et al. Exosomes and Hair Regeneration: A Systematic Review of Clinical Evidence Across Alopecia Types and Exosome Sources. Clin Cosmet Investig Dermatol. 2025 Sep 10;18:2215–2227. doi: 10.2147/CCID.S543451.
21. Olisova O, Potapova M, Suvorov A, Koriakin D, Lepekhova A. Meta-analysis on the Efficacy of Platelet-rich Plasma in Patients with Androgenetic Alopecia. Int J Trichology. 2023 Jul-Aug;15(4):117-126. doi: 10.4103/ijt.ijt_90_22.

УДАЛЕНО ДЛЯ РЕЦЕНЗИРОВАНИЯ

ТАБЛИЦЫ

Таблица 1. Базовые характеристики участников исследования (M ± SD)

Таблица 2. Динамика трихологических параметров у пациентов, получавших экзосомы и PRP (M ± SD)

РИСУНКИ

Рисунок 1. Схема потока участников исследования

Примечание: отсутствие отсева и нарушений протокола свидетельствует о высокой приверженности и строгом соблюдении исследовательского плана.

Рисунок 2. Фото больных АГА на фоне PRP терапии и применения экзосом из тканей лосося

Примечание:

Фото 1: пациентка М., 1 стадия АГА по Людвигу; А – до терапии PRP; Б – увеличение плотности волос спустя 12 недель после окончания курса.

Фото 2: пациент В., IV стадия АГА по Норвуду-Гамильтону до лечения. В – вид до применения экзосом из тканей лосося; Г – увеличение плотности волос спустя 12 недель после окончания курса.

About the authors

Karim Karray

Email: karimkarray49@gmail.com
ORCID iD: 0009-0008-1143-7669

Olga Olisova

Email: olisovaolga@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-2482-1754

Vera Smolyannikova

Email: smva@bk.ru
ORCID iD: 0000-0002-7759-5378

Anfisa Lepekhova

Author for correspondence.
Email: anfisa.lepehova@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-4365-3090

References

Supplementary files